Оригинал письма на английском языке опубликован The Rage.
Привет, читатель.
Я пишу вам это письмо ещё до восхода солнца. Сейчас, 24 апреля 2026 года, луна всё ещё властвует над небом. Ровно два года назад, в это же время — в 5 утра — нас с женой внезапно разбудили сирены, мигалки и резкие команды из громкоговорителя.
“Кеонн Родригес, это ФБР, немедленно выходите с поднятыми руками!” — раз за разом кричали они. Полсотни вооружённых агентов ФБР направили на нас штурмовые винтовки. Дроны, бронемашины, вооружённые люди, одетые как солдатики G.I. Joe, — всё это заполонило тихий маленький городок, в котором мы жили. Когда на меня надели наручники и усадили на заднее сиденье полицейской машины, приспешники Байдена ринулись в мой дом, как муравьи из разворошенного муравейника.
Свободу разработчикам, осуждённым за создание инструментов приватности! Подпишите петицию прямо сейчас! #PardonSamourai
Если у вас есть время прочитать эту статью, значит, у вас есть время подписать петицию за освобождение разработчиков Samourai Wallet — Кеонна Родригеса и Уильяма Хилла. Каждая подпись имеет значение.
Всё, что вам нужно, для подписания петиции — минута времени и рабочий email. Можно не указывать ваши настоящие персональные данные — это не противоречит правилам change.org. Обратите внимание, что пожертвования на change.org предназначены только для этого ресурса, а не для разработчиков Samourai Wallet.
Пожертвовать разработчикам и их семьям в биткоинах можно по ссылке. Адреса для пожертвований в альткоинах доступны здесь.
Узнайте больше о деле Samourai Wallet — #FreeSamourai.
Ресурсы в поддержку Билла и Кеонна:
Сначала в дом запустили дрон, чтобы проверить обстановку. За ним последовали солдатики G.I. Joe, а затем в дом протиснулась целая армия синеволосых сотрудников, нанятых по программе DEI1, и тщедушных мужичков, которых, казалось, могла сломить одна только мысль об отжимании. Технарей я узнал с первого взгляда.
Им предстояло копаться в моих жёстких дисках и флешках. В этот момент я больше всего переживал за свою жену, которая всё ещё оставалась в наручниках. Я испытал облегчение, когда её отпустили, и тут же начал беспокоиться о своей кошке, которая наверняка с огромным удовольствием воспользовалась бы всей этой суматохой и широко распахнутыми дверями, чтобы отправиться в путешествие по городу.
Так начался мой день 24 апреля 2024 года. Два года спустя мой день начинается совершенно иначе. Я просыпаюсь в федеральной тюрьме Моргантаун. Мне говорят, когда мне можно спать, когда просыпаться, когда есть, когда принимать душ, что надевать и даже, в некоторой степени, что думать.
Мои дни построены вокруг приказов, выкрикиваемых по громкоговорителю, и правил, которым я должен следовать. В тюрьме тебя лишают личности. Здесь есть “мы и они” — заключённые и охранники. Не поймите меня неправильно, большинство надзирателей вполне нормальные люди, они здесь, чтобы выполнять работу, и выполняют её хорошо. Относитесь к ним с уважением и не связывайтесь с запрещёнкой (в основном мобильными телефонами и вейпами), и в целом они будут относиться к вам по-человечески. Но вечером они уходят домой, а ты остаёшься. И вот я здесь, федеральный заключённый №11404-511.
Два года назад в этот день политизированное ФБР под коррумпированным руководством при коррумпированной президентской администрации, действовавшее через коррумпированное Министерство юстиции, которое наделило полномочиями коррумпированного федерального прокурора США, передавшего полномочия коррумпированным помощникам, провело обыски и арестовало меня и Билла — двух американских разработчиков программного обеспечения — и предъявило нам обвинения. Просто ещё две жертвы байденовской “войны с криптовалютой”.
Две мелкие рыбёшки, у которых не было ни друзей среди политиков, ни влияния. Два парня, которые писали программное обеспечение и бесплатно отдавали людям код, работавший настолько хорошо, что властям ничего не оставалось, кроме как изменить правила игры и обрушить на нас всю силу и мощь правительства Соединённых Штатов.
И, чёрт возьми, их расчёты оказались верны. Почти никому не было дела. Мы с Биллом даже не смогли собрать достаточно денег на юридическую защиту. Нас оставили один на один с противником, располагающим неограниченными ресурсами. Правительство уничтожило единственный действительно эффективный некастодиальный инструмент с открытым исходным кодом для обеспечения приватности в Биткоине, а протестов почти не прозвучало. В некоторых кругах индустрии этому даже радовались. Это была не война с криптовалютой — в войне у обеих сторон есть шанс дать отпор. Это была резня.
Нет никаких сомнений в том, что война с криптовалютой началась и велась с особой яростью при Джо Байдене. Но сам Байден оказался кораблём без штурвала. Было совершенно очевидно, что он не отличал задницу от пальца. Он был не более чем марионеткой, за ниточки которой дёргали помощники и приспешники, тайно получавшие приказы от таких людей, как Элизабет Уоррен и её, по её же словам, “антикрипто-армия”. Войну с криптовалютой на самом деле устроила она.
Администрации Трампа эта война досталась в наследство. Трамп победил на выборах отчасти потому, что демократы не смогли украсть их так же, как они сделали это в 2020 году — этот трюк мог сработать только один раз, — а отчасти потому, что Трампу удалось привлечь молодых мужчин всех рас.
Во многом эта привлекательность объяснялась двумя обещаниями: 1) освободить Росса и 2) положить конец войне с криптовалютой. Во многих отношениях он добился успеха. Росс был освобождён, как и было обещано, а администрация начала демонтировать рычаги власти, которые были главными орудиями войны с криптовалютой. SEC была ограничена в своих полномочиях, и чаша весов начала склоняться не в пользу луддитов-свечников, а в пользу электрических лампочек.
Заместитель генерального прокурора — а теперь исполняющий обязанности генерального прокурора — Тодд Бланш в начале работы администрации выпустил меморандум, призванный обуздать зарвавшихся прокуроров, подробно объяснив, что Америка не занимается регулированием путём уголовного преследования и не возлагает ответственность на разработчиков программного обеспечения за действия конечных пользователей. Бланш и новая администрация провели черту. Казалось, война заканчивается.
Большинство не понимает, что это не обычная война. Это не война “мы против них”. Это в значительной степени гражданская война. Война “мы против нас”. Поэтому, когда Бланш опубликовал свой меморандум, а Трамп приказал прекратить войну, те, кому на местах было поручено исполнять эти приказы, — прокуроры, их помощники, армия неизбираемых бюрократов, просидевших на своих должностях всю жизнь, — проигнорировали их. Намеренно и открыто.
Они продолжили делать всё так же, как и раньше, разве что меняли в обвинении один подпункт статьи на другой или подправляли формулировки, чтобы их откровенное неподчинение осталось безнаказанным. Администрация сталкивается с этим предательством с самого первого дня во всех сферах, а не только в вопросах криптовалюты.
Трамп понял эту проблему ещё во время своего первого срока. Он называл её болотом или глубинным государством. Я называю её государством бюрократов. Именно оно организовало величайшую из когда-либо виданных фальсификаций выборов в 2020 году.
Затем оно принялось за самого Трампа, пытаясь отправить его в тюрьму до конца его дней. И сегодня, во время второго срока, оно продолжает действовать с прежней силой. Демонтаж государства бюрократов, за которым последует полномасштабная ликвидация армии чиновников, которые властвуют над нами, станет одним из главных достижений Трампа, если ему удастся этого добиться.
Каков расклад сил на данный момент? Война с криптовалютой наполовину выиграна. SEC в значительной степени ограничена в полномочиях. Министерство юстиции при Бонди, а теперь и при Бланше, не выдвигало новых обвинений на основании правовых подходов, придуманных во время предыдущей администрации. В определённой степени меморандум Бланша сработал.
Элизабет Уоррен и её “антикрипто-армия” окончательно проиграли — как проиграли луддиты, как проиграли извозчики, протестовавшие против автомобилей. Она всё равно должна была проиграть, вопрос был лишь в том, какой ущерб она успеет нанести. Но пока война выиграна лишь наполовину, остаётся одна проблема: тех, кто оказался на передовой, ещё не спасли.
Один из руководящих принципов вооружённых сил США заключается в том, что своих не бросают. Ради спасения одного американца, оказавшегося в тылу врага, будут перевёрнуты небо и земля и потрачены огромные средства (что совсем недавно было продемонстрировано в Иране).
Что ж, в войне с криптовалютой людей оставили на поле боя. Забыли о них и бросили истекать кровью. Война не будет выиграна до тех пор, пока меня и Билла не вытащат из лап врага.
Война не будет выиграна до тех пор, пока Романа Сторма не прекратят преследовать по делу, начатому предыдущей коррумпированной администрацией и продолжаемому противниками политики нынешней администрации, засевшими внутри неё, как лисицы в курятнике. Когда мы все окажемся дома и угроза расправы со стороны самого могущественного государства перестанет над нами нависать, тогда мы сможем отпраздновать победу в этой войне.
Пока криптоузники не на свободе, никто из нас не свободен.
DEI (Diversity, Equity and Inclusion — «разнообразие, равенство и инклюзивность») — американская кадровая политика, призванная обеспечивать представительство разных социальных и этнических групп при найме. ↩︎